Алистер Маклин

Золотые Ворота

Глава 1


Предстоящую операцию надлежало спланировать и провести с максимальной тщательностью. Если не по масштабам, то по проработке деталей и четкости выполнения она должна была сравняться чуть ли не с высадкой союзников в Европе во время Второй мировой войны. Подготовку следовало осуществить в глубокой тайне. Все случайности предполагалось исключить на стадии планирования. Участники операции должны были довести свои действия до автоматизма. Особое значение придавалось вере в успех, независимо от непредвиденных отклонений от первоначального плана.

Руководил операцией тридцативосьмилетний Питер Брэнсон, темноволосый мужчина крепкого телосложения, ростом немногим менее шести футов, с приятными чертами лица и неизменной улыбкой, правда, не отражавшейся в его холодных голубых глазах.

Брэнсон и одиннадцать членов его команды собрались в заброшенном гараже на берегу озера Мерсед, расположенного на полпути между Сан-Франциско и Дейли-Сити. Все экипированы в форму полицейских, хотя к полиции не имели никакого отношения.

В этом гараже стояла единственная машина — огромный сверкающий автобус. Верхняя его половина, кроме стоек из нержавеющей стали, была выполнена из затемненного стекла. Внутри машины отсутствовали привычные автобусные сиденья. Вместо них к полу было прикручено множество вращающихся кресел с подлокотниками, вроде тех, что устанавливают в самолетах, и индивидуальными выдвигающимися столиками. В глубине машины располагались крошечная комнатка с умывальником и бар с отличным набором напитков. В самом конце автобуса, у задней дверцы, находились кресло и столик наблюдателя. Сейчас, когда крышка пола возле стола была поднята, просматривалось просторное багажное отделение, уже заполненное почти до отказа. Вместительный багажник размером семь на семь футов оказался забит не чемоданами, а разнообразным оборудованием. Здесь были два электрических генератора, работающих на бензине, пара двадцатидюймовых прожекторов и несколько штук поменьше, а также пара странного вида снарядов на треножнике, несколько автоматов, большой, обитый железом деревянный ящик и несколько ящиков поменьше, тоже деревянных, но с масляными пятнами на крышках. Люди Брэнсона заканчивали погрузку.

Питер, представившийся посредником миллионера, захотевшего остаться неизвестным, приобрел свой автобус у фирмы-производителя, которая в соответствии с пожеланием эксцентричного богача выкрасила его в ярко-желтый цвет. Однако, оказавшись в руках Брэнсона, он стал ослепительно белым.

Покупка обошлась Брэнсону в девяносто тысяч долларов, но, если учесть важность операции, в которой машине предстояло участвовать, это была ничтожная сумма.

В Детройте сошли с конвейера еще пять точно таких же автобусов.

Два из них приобрели настоящие миллионеры. Этим машинам, с пандусами для въезда малолитражных автомобилей, было суждено стать роскошными домами на колесах и по пятьдесят недель в году простаивать в специально выстроенных гаражах.

Еще три автобуса купило правительство.

Было раннее утро, заря еще не занялась.

Тем же утром три белых автобуса, ставших собственностью правительства, стояли в одном из гаражей в центре Сан-Франциско. Все раздвигающиеся двери новеньких машин были закрыты и заперты. В углу гаража в шезлонге полулежал мужчина в штатском с обрезом на коленях и крепко спал. Он не проснулся, даже когда в гараже появились двое непрошеных гостей. Он вообще не успел узнать об их прибытии, потому что вдохнул усыпляющего газа из газового пистолета и заснул крепче прежнего. Проснувшись несколько часов спустя, сторож не догадался о том, что произошло в гараже во время его сна, и вряд ли сообщил своему начальству, как долго спал на посту.

Внешне все три автобуса почти ничем не отличались от того, которым владел Брэнсон. На деле один из них был значительно, тонны на две, тяжелее своих собратьев, поскольку на нем стояли пуленепробиваемые стекла, а специальное стекло гораздо тяжелее обычного. К тому же он был насыщен разнообразными предметами роскоши, вполне естественными для машины, которой предстояло возить первое лицо страны.

В президентском автобусе стояли друг против друга два огромных дивана, такие глубокие, мягкие и удобные, что доведись устроиться в них человеку со значительным весом, ему было бы очень трудно без посторонней помощи принять вертикальное положение. Там же располагались и четыре объемистых кресла со столь же опасными характеристиками. Кроме мягкой мебели в автобусе имелось несколько журнальных столиков и блестящих, отделанных золотом цветочных ваз. Пара кранов для воды со льдом была тщательно замаскирована. В глубине салона находились бар и комнатка с умывальником. Солидных размеров холодильник едва вмещал все емкости с разнообразными фруктовыми соками и прохладительными напитками, способными удовлетворить запросы любых почетных гостей президента.

Кроме пассажирского салона в президентском автобусе существовал отсек, отделенный стеклянной перегородкой. Он был оснащен самыми современными средствами связи, которые приводились в действие, как только президент занимал свое место в машине. Говорили, что все эти чудеса микроэлектроники стоили больше, чем сам автобус. Кроме радиотелефона, по которому можно было связаться с любой точкой земного шара, там хранился стеклянный ящичек, открывавшийся с помощью специального ключа. В нем было пять кнопок разных цветов. Первая из них предназначалось для прямой связи с Белым Домом, вторая — с Пентагоном, третья — со стратегическим авиационным командованием, четвертая — с Москвой, пятая — с Лондоном. Президент мог в любой момент связаться с вооруженными силами, поэтому, где бы он ни находился, к его услугами всегда был телефон, стоило только протянуть руку. В автобусе рядом с президентским креслом стоял еще и местный телефон, связывавший главное лицо страны с центром связи, расположенным в его же автобусе. Однако незнакомцев, вторгшихся в правительственный гараж, интересовал не президентский автобус, а тот, что стоял левее от него. Незваные гости вошли в интересующую их машину через переднюю дверь и тут же сняли металлическую пластину, находившуюся рядом с сиденьем водителя. Один из вошедших посветил в открывшийся проем фонариком. По-видимому, он сразу же нашел то, что искал, потому что тут же взял у своего спутника полиэтиленовый пакет с чем-то похожим на пластилин. К пакету подсоединялся металлический цилиндр длиной около трех дюймов и около дюйма в диаметре. Все это мужчина аккуратно прикрепил липкой лентой к металлической стойке. Движения незнакомца были уверенными — чувствовалось, человек знает, что делает. И в самом деле, худой и бледный Рестон в определенных кругах был известен как большой специалист по взрывам.

Мужчины прошли в конец автобуса, к бару. Рестон сел на стул, открыл дверцу и оглядел бутылки с крепкими напитками. Если сопровождающим президента лицам и предстояло от чего-то страдать, то только не от жажды. Два ряда бутылок были наполнены шотландским виски и бренди всевозможных марок. В шкафчике ниже стойки хранились бутылки с теми же напитками, но нераспечатанные. Рестон решил, что в самое ближайшее время ими вряд ли кто-нибудь заинтересуется, поэтому извлек из гнезд десять бутылок и протянул их своему спутнику. Тот оставил пять из них на стойке, а остальные сунул в матерчатую сумку, которую принес для этой цели.

Покончив с бутылками, спутник протянул Рестону три предмета: небольшой цилиндр, похожий на тот, что был установлен в передней части автобуса, и маленькое устройство, внешне напоминавшее пчелиный улей кубической формы с ребром в два дюйма. Третий предмет, похожий на автомобильный огнетушитель, имел пластмассовую головку. Последние два предмета были соединены с цилиндром несколькими проводами. У «улья» снизу имелась резиновая присоска, но Рестон, не слишком доверяя подобным приспособлениям, извлек из кармана тюбик быстросхватывающего клея, намазал им присоску и тут же прижал ее к задней стенке шкафчика. Примотав липкой лентой к «улью» большой и маленький цилиндры, он поставил в передние гнезда пять бутылок, которые полностью скрыли приклеенные к стенке устройства. Закрыв дверцу и поставив на место стул, Рестон вместе со своим спутником покинул автобус. Сторож безмятежно спал. Незваные гости вышли так же, как и вошли, — через боковую дверь гаража, которую они аккуратно заперли за собой. Рестон достал радиотелефон.

— Вызываю «Пи один»!

В гараже, расположенном севернее Дейли-Сити, его голос, усиленный динамиком, прозвучал очень четко.

— "Пи один" слушает. Как дела? — откликнулся Брэнсон.

— Все в порядке!

— Отлично! — в голосе Питера не было особой радости, хотя он не сомневался, что после шести недель подготовки все пройдет без сучка, без задоринки.

— Вы оба, ты и Мак, возвращайтесь на квартиру и ждите.

Джонсон и Брэдли были очень похожи — оба симпатичные, молодые, обоим чуть больше тридцати лет, светловолосые и одинакового телосложения.

Двум обитателям гостиничного номера, неожиданно разбуженным в своих постелях, они показались на удивление похожими. Приподнявшись на кроватях, молодые люди с удивлением и яростью смотрели на незнакомцев.

— Кто вы такие и что здесь делаете, черт возьми? — сердито спросил один из разбуженных.

— Будьте любезны не кричать и выбирать выражения! — посоветовал ему Джонсон. — Офицеру военно-воздушных сил это не к лицу! Кто мы такие — совершенно не важно. А здесь мы потому, что нам необходимо переодеться, — он посмотрел на свою «беретту», которую держал в руке, и указательным пальцем левой руки потрогал предохранитель. — Думаю, не нужно объяснять, что это такое?

Объяснения и в самом деле были излишни. В уверенных действиях Джонсона и Брэдли чувствовался такой профессионализм, что у обитателей номера онемели языки и пропало всякое желание действовать.

Пока Джонсон стоял, направив пистолет на обитателей номера, Брэдли открыл принесенный с собой чемодан и достал из него длинную тонкую веревку. Он так быстро и ловко связал ею своих пленников, что никто не усомнился в его солидном опыте в подобных делах. Закончив работу, Брэдли открыл шкаф, достал из него два костюма и протянул один из них товарищу.

— Примерь, подойдет ли тебе!

Обоим подошли не только костюмы, но и фуражки. Джонсона это нисколько не удивило — он знал, как тщательно Брэнсон планирует свои операции, предусматривая все до мелочей.

Брэдли оглядел себя в большом зеркале.

— Надо было остаться законопослушным гражданином — форма лейтенанта военно-воздушных сил мне определенно к лицу. Да и ты в ней неплохо выглядишь, — заметил он, рассматривая своего спутника.

— Зачем вам форма? — поинтересовался один из пленников.

— Дурацкий вопрос! И почему мне всегда казалось, что пилоты умнее?

— Господи! Не хотите ли вы сказать, что...

— Вы не ошиблись. Мы оба летали на «Сикорских» и гораздо больше вас.

— Но форма? Зачем вам чужая форма? Ее нетрудно сшить. Почему бы...

— Вы мне надоели! Конечно, можно было сшить себе форму, но нам нужны документы, которые в ней носят, — Брэдли похлопал себя по карману. — Гм, да здесь ничего нет! Где бумаги?

— Идите к черту! — возмутился второй пленник.

— Герои нынче вышли из моды. Где документы?

— Это секретные документы. Их здесь нет. Мы их положили в сейф менеджера отеля.

— О Господи! Ну зачем все так усложнять! — вздохнул Джонсон. — Вчера вечером в кресле у стойки дежурного сидела хорошенькая девушка в рыжем парике. Вы наверняка ее запомнили.

Связанные переглянулись. Оба явно помнили рыжую девицу.

— Девушка утверждает, что никто из вас ничего не сдавал на хранение, — усмехнулся Джонсон. — Думаю, что красотка не захочет повторить свои слова под присягой, но раз она говорит, что вы ничего не сдавали, так оно и есть. Не делайте глупостей, скажите, где документы, иначе мы заклеим вам рты пластырем и проведем разъяснительную работу. И тогда придется все рассказать. Если и убеждение не поможет, мы просто обыщем комнату, а вы сможете за нами понаблюдать. Конечно, если к тому времени не потеряете сознания.

— Вы собираетесь нас убить?

— На кой черт нам это нужно? — искренне удивился Брэдли.

— Мы сможем вас узнать.

— Вы никогда больше нас не увидите.

— Мы можем узнать девушку.

— После того как она снимет рыжий парик, вы вряд ли ее узнаете, — Брэдли покопался в чемодане и нашел кусачки. — Мы теряем время! Замотай им рты! — решительно заявил он.

Пленники снова переглянулись. Один покачал головой и сокрушенно улыбнулся, другой вздохнул.

— Похоже, сопротивление бесполезно. Не хочу, чтобы мне испортили внешность. Бумаги в кровати, под матрасом.

Достав документы, Джонсон и Брэдли быстро просмотрели содержимое бумажников, вынули из них немногочисленные банкноты и сложили все на столик у кровати.

— Сумасшедшие придурки! — заметил один из пленников.

— Кто знает, может, очень скоро деньги вам будут нужнее, чем нам! — заявил Джонсон и, достав несколько купюр из кителя, сунул их в карман формы, в которой пришел в отель. — Можете воспользоваться нашей одеждой. Нельзя, чтобы военные летчики бегали по городу в полосатых трусах! А теперь все же придется заклеить вам рты! — он потянулся к чемодану.

— Вы сказали… — начал один из пилотов, отчаянно пытаясь сесть на постели.

— Не говорите глупостей! Если бы мы хотели вас убить, то сделали это без помех — пистолеты у нас с глушителями, выстрелов никто не услышит. Просто нельзя допустить, чтобы вы начали орать, как только мы скроемся из виду. Кроме того, не хотелось расстраивать ваших соседей, — объяснил Джонсон и быстро заклеил обоим рты лейкопластырем. — И также не хотелось бы, чтобы вы принялись носиться по номеру, стучать и шуметь. В ближайшие два часа придется вести себя тихо! Так что извините, ребята... — он достал из чемодана баллончик с аэрозолью и брызнул ею в лица летчиков.

Джонсон и Брэдли ушли, повесив снаружи табличку «Не беспокоить!». Джонсон дважды повернул ключ в замке, а затем с помощью кусачек обломил его.

Внизу они подошли к сидевшему за стойкой дежурному, который любезно поздоровался с летчиками.

— Вчера, кажется, дежурили не вы?

— Нет, сэр. Далее дежурным нужно немного поспать, хотя начальство никак не может смириться с этим научно установленным фактом! — молодой человек с любопытством взглянул на Джонсона и Брэдли. — Это вы сегодня сопровождаете президентское стадо?

— Не думаю, что президенту понравилась бы подобная терминология, — улыбнулся Джонсон. — Да, сопровождаем кортеж президента, это не секрет. Вчера вечером мы просили нас разбудить. Просьба была зафиксирована?

— Да, сэр, — дежурный провел ручкой по колонке имен.

— И вот еще что. Мы оставили у себя в комнате кое-какие вещи, которые не положено держать в отеле. Вы не могли бы проследить, чтобы никто не болтался возле нашей двери, пока мы не вернемся?

— Можете положиться на меня! — молодой человек сделал пометку в журнале. — А вы повесили табличку «Не беспокоить!»?

— Это мы сделали.

Джонсон и Брэдли вышли из отеля и остановились у первой же телефонной кабинки. Войдя в нее, Джонсон порылся в чемодане, отыскал радиотелефон и немедленно связался с Брэнсоном, который терпеливо ждал его звонка в заброшенном гараже севернее Дейли-Сити.

— Вызываю «Пи один»!

— "Пи один" слушает!

— У «Пи два» все в порядке!

— Хорошо. Приезжайте сюда.

Солнце уже вставало, когда шестеро мужчин вышли из горной хижины, стоявшей на высоком холме, который возвышался над местечком Сосалито в графстве Марин, к северу от залива Сан-Франциско. Выглядела эта компания не слишком привлекательно — четверо были в комбинезонах, двое — в линялых плащах, снятых с какого-то зазевавшегося пугала. Все сели в помятый «шевроле» и направились в город.

Перед ними открывался потрясающий вид. На юге простирался мост Золотые ворота и возвышались пики небоскребов Сан-Франциско, напоминавшие Манхаттан. На юго-востоке, где небо уже освещалось лучами восходящего солнца, чуть севернее рыбацкого причала, был заметен печально знаменитый остров Алькатрац. В самом конце залива виднелись остров Сокровищ, мост Бей-Бридж и Окленд. На востоке просматривались контуры острова Ангела, самого большого в заливе. К северу от него располагались городки Бельведер и Тибюрон, позади них — залив Сан-Пабло, а дальше уже ничего нельзя было различить.

Немногие города на свете могут похвастаться таким великолепным видом, как тот, что открывается из Сосалито.

Машина направилась к центру городка, миновала ряды безупречно белых яхт и множество ветхих лодочных домиков, свернула в боковую улочку и остановилась. Водитель и сидевший рядом с ним пассажир сняли свои потрепанные плащи. Под ними оказалась форма дорожной полиции.

Водителю, которого звали Жискаром, досталась форма с нашивками сержанта. Это был плотный краснолицый мужчина ростом шесть футов три дюйма. Крепкая фигура, плотно сжатые губы и холодный дерзкий взгляд, делали его воплощением общепринятого представления о крутом полисмене.

В жизни Жискару довелось немало общаться с полицией, но он всегда стремился свести его к минимуму. При всем желании Жискар не смог забыть тех случаев, когда полицейские пытались упечь его за решетку.

Второй пассажир — его звали Паркером — был высоким, худым, с отталкивающей внешностью. За полицейского его мог принять только слепой или близорукий. Судя по его жаргону, в общении с полицией Паркеру везло гораздо меньше, чем его коллеге, и далеко не всегда удавалось избегать тюремной камеры.

Жискар и Паркер свернули за угол и вошли в местный полицейский участок. За стойкой в это время находились двое полицейских, один из которых был молод, другой годился ему в отцы. Оба выглядели усталыми и грустными, как люди, нуждающиеся в хорошем сне, но тем не менее оба были вежливы и любезны.

— Сержант Жискар. Патрульный Паркер, — представил обоих Жискар. Он достал из кармана длинный список. — Вы, должно быть, Махони и Нимитц?

— Да, это мы, — ответил бесхитростный молодой человек с ирландским акцентом. — А откуда вы знаете?

— Просто умею читать, — не очень вежливо ответил Жискар, по натуре человек не слишком любезный. — Как я понимаю, ваш шеф не предупредил никого о нашем приходе. Мы здесь по поводу этой чертовой автоколонны, что должна скоро пройти через наш район. Соответствующие указания получены только сегодня утром, и теперь нам приходится срочно все проверять. А вообще, надо сказать, в полиции Калифорнии полным-полно не только неграмотных, но итугих на ухо полицейских.

— Не могли бы вы сказать, что у нас не так, сержант? — вежливо осведомился Нимитц.

— Да нет, думаю, у вас все в порядке, — Жискар просмотрел список. — Просто нужно уточнить несколько моментов. Когда заступает дневной патруль? Сколько в нем людей? Где патрульные машины? В каком состоянии камеры?

— Это все?

— Все. Даю две минуты. И поторапливайтесь! Нам нужно проверить все участки отсюда до Ричмонда.

— Патруль заступает в восемь часов. В нем восемь человек, вдвое больше обычного. Машины...

— Могу я на них взглянуть?

Нимитц взял ключ и повел гостей в конец квартала. Там он открыл двойные двери гаража, где стояли две патрульные машины, отполированные до блеска, словно выставочные образцы, явно по случаю проезда особо важных персон.

— Где ключи от машины?

— В замке зажигания.

Все трое вернулись в участок. Жискар кивнул на входную дверь.

— А ключи от участка?

Молодой человек удивленно посмотрел на сержанта.

— Я знаю, что обычно участок не запирается, но вдруг понадобится срочно покинуть здание. Вы же не оставите дверь открытой?

— Понимаю, — Нимитц махнул в сторону доски с ключами.

— Теперь проверим камеры.

Молодой полицейский взял ключи и повел гостей осматривать камеры. Они прошли по коридору и свернули за угол, где их не могли видеть случайные посетители участка. Нимитц вошел в камеру. Жискар вытащил пистолет и ткнул им в спину молодого человека.

— Мертвый полицейский никому пользы не принесет, — философски заметил он.

Через минуту к Жискару присоединился Паркер, толкавший перед собой ошеломленного и разгневанного Махони. Обоим несчастным залепили рты, надели наручники и оставили сидеть на полу, спиной к решетке, отделявшей камеру от коридора.

По выражению глаз полицейских было видно, что они страдают от сознания собственной беспомощности.

Жискар сунул ключи от камеры в карман и вернулся в комнату дежурных. Там он забрал с доски еще два комплекта ключей, запер входную дверь и отправился в гараж. Они с Паркером вывели машины, Жискар запер дверь и сунул ключи в тот же карман. После этого Паркер направился к «шевроле», чтобы забрать остальных. Когда четверо их приятелей вышли из машины, то были одеты не в комбинезоны, а в новенькую, с иголочки, форму полиции штата Калифорния.

Машины двинулись по сто первому шоссе национального значения, потом повернули на запад и выехали на шоссе рангом пониже, под номером один, миновали лес Мюир с его стоянками доисторического человека, расположенными на высоте двести пятьдесят футов, в лесу, в гуще калифорнийских реликтовых деревьев, и в конце концов остановились в национальном парке, на горе Темелпе. Там Жискар достал радиотелефон, который отлично подходил к его форме, и вызвал «Пи один».

В заброшенном гараже Брэнсон терпеливо дожидался звонка.

— "Пи один" слушает!

— Говорит «Пи три»! У нас все в порядке.

— Хорошо. Ждите на месте.

В эти ранние утренние часы дворик и улица перед роскошным отелем, расположенным на вершине холма Ноб Хил, были бы пустынны, если бы не шесть человек, стоявших на пороге отеля, который за всю свою долгую и славную историю не зарабатывал за одну ночь столько денег, сколько удалось получить этим утром. Седьмой из присутствующих, высокий красивый мужчина с орлиным носом, одетый в отлично сшитый костюм в мелкую клетку, мерил шагами подъездную дорогу. Несмотря на седину в волосах, он выглядел очень молодо.

Судя по взглядам, которыми обменялись стоявшие на ступеньках, — среди них оказались два швейцара, двое полицейских и двое в штатском платье, которое явно жало им под мышками, присутствие седьмого вызывало у них беспокойство. Шестеро вполголоса посовещались, потом один из них, в форме полицейского, обратился к мужчине в клетчатом костюме.

— Доброе утро, сэр. Не хотелось вам мешать, но не могли бы вы пройти в другое место? Здесь предстоит сделать кое-какую работу.

— А почему вы решили, что у меня здесь нет дела?

— Сэр, очень вас прошу! Поймите, мы ожидаем здесь важных гостей.

— Можно подумать, что я об этом не знаю! — вздохнул незнакомец, достал бумажник и открыл его.

Его собеседник заглянул внутрь и онемел. Лицо его стало белым, как мел.

— Простите меня, мистер Дженсен! Сожалею о недоразумении!

— Я тоже. Черт бы побрал всю эту нефть! Господи, что за цирк!

Его собеседник немного расслабился. Дженсен снова принялся мерить шагами дорожку.

Полицейский вернулся на ступеньки. Один из людей в штатском с интересом посмотрел на него.

— Ну, как успехи? Результатов что-то не видно!

— Не хотите сами попробовать?

— Что ж, раз хотите, чтобы вам преподали урок!

Он сделал несколько шагов и обернулся.

— Этот тип, он что, показал визитную карточку?

— Вроде того! — от души позабавился полицейский.

— Так кто же он?

— Вы не знаете в лицо зама своего начальника?

— Господи Всевышний!

В мгновение ока агент ФБР снова оказался на ступеньках. Казалось, этот человек умел передвигаться, не касаясь земли.

— Так вы решили не прогонять его? — прикинулся простачком полицейский.

Собеседник сердито посмотрел на него и вдруг улыбнулся.

— С этой минуты я уступаю это право тем, кто в форме!

В тот же момент на верхней ступеньке появился пожилой портье. Он нерешительно постоял и пошел вниз по лестнице. Дженсен увидел старика и ободряюще помахал ему рукой.

— Не слишком ли вы рискуете, сэр? Здесь агенты ФБР, — озабоченно предупредил портье.

Дженсен нисколько не встревожился.

— Ничего страшного. Эти парни из Калифорнии, а я из Вашингтона. Да они не узнают не то что зама, а самого главу ФБР, даже если тот усядется им на колени! Лучше скажи, Вилли, чем заняты постояльцы?

— Завтракают в своих комнатах. На ночь никто не остается. Все по графику.

— Докладывай мне каждые десять минут.

— Хорошо, сэр. Послушайте, мистер Дженсен, это ведь очень рискованно! Все заведение гудит, как растревоженный улей, причем не только внутри. Посмотрите на окна на той стороне двора — да в них дюжина винтовок и куча народу!

— Знаю, Вилли! Я в эпицентре урагана — это абсолютно безопасно.

— Если вас схватят...

— Не схватят. И даже если меня схватят, ты чист.

— Как это чист! Все видят, что я с вами разговариваю...

— А почему ты со мной разговариваешь? Потому что я из ФБР. У тебя нет никаких оснований в этом сомневаться. Те шестеро на ступеньках в этом уверены. Так или иначе, ты всегда можешь вспомнить о пятой поправке к конституции.

Вилли ушел. На глазах у всех стоящих на ступеньках Дженсен достал радиотелефон.

— Вызываю «Пи один»!

— "Пи один" слушает! — как всегда, спокойно откликнулся Брэнсон.

— Говорит «Пи четыре». Все идет по графику.

— Прекрасно! «Пи один» начинает движение. Докладывайте каждые десять минут. Есть проблемы?

— Нет. Как мой близнец?

Брэнсон посмотрел в дальний конец автобуса. В проходе между креслами лежал связанный мужчина с заклеенным лейкопластырем ртом. Он был удивительно похож на Дженсена.

— Ничего, жить будет!


Глава 2


Автобус свернул на двести восьмидесятую дорогу и направился на северо-восток, в сторону Южного шоссе. За рулем сидел невысокий плотный, коротко остриженный мужчина с круглым, как луна, лицом, не отличавшимся правильностью черт. Его уши были так плотно прижаты к голове, что казались приклеенными, а нос явно пострадал от соприкосновения с каким-то тяжелым предметом. Звали мужчину ван Эффен. Улыбка не сходила с его лица, но задумчивые голубые глаза всегда выглядели озабоченными. Умный и проницательный человек, он без труда решал всевозможные головоломки, которые подкидывала ему жизнь, но на их месте тут же возникали новые. С Питером Брэнсоном ван Эффен познакомился два года назад и по праву стал его заместителем.

Сейчас они сидели на переднем сиденье автобуса оба, одетые в белые куртки, которые придавали им вид профессиональных водителей. В окружении президента косо смотрели на водителей, не носивших форму или закатывавших рукава.

Брэнсон хорошо водил машину и обычно caм садился за руль, но в это утро ему не хотелось отвлекаться от приборной доски, напоминавшей миниатюрный пульт управления «боингом». К тому же Питер, в отличие от своего спутника, не был уроженцем Сан-Франциско и не так хорошо знал дорогу.

Система связи в этом автобусе была гораздо проще, чем в президентской машине, хотя в ней имелись кое-какие новшества, отсутствовавшие даже у президента, который, впрочем, в них совершенно не нуждался.

Питер обернулся к сидевшему позади него мужчине — своему старому приятелю Джонни, который присоединился к Брэнсону около тринадцати лет назад, когда понял, что образ жизни Питера ему по душе. Особым умом Джонни не отличался, но имел добродушный нрав, обладал редким терпением, и, что особенно важно, был безраздельно предан своему боссу.

— Достал номера? — поинтересовался Брэнсон.

— Номера? — Джонни наморщил узкий лоб, что означало у него высшую степень сосредоточенности, затем весело улыбнулся. — Ну да, достал!

Он сунул руку под сиденье и вытащил оттуда пару номерных знаков. На автобусе Брэнсона, внешне не отличавшемся от автобусов президентского кортежа, стояли калифорнийские номера, а на президентских машинах — столичные. По просьбеПитера Джонни достал вашингтонские номера, которые соответствовали номерам одного из правительственных автобусов, стоявших в гараже.

— Значит, так: я выскакиваю в переднюю дверь, а ты — в заднюю. Первым делом поменяй заднюю табличку! — напомнил Брэнсон.

— Предоставьте это мне, шеф! Я все сделаю как надо! — заверил Питера Джонни.

Зажужжал зуммер. Брэнсон щелкнул переключателем. Его вызывал Дженсен, находившийся на своем посту в Ноб Хилле.

— Вызываю «Пи один»!

— "Пи один" слушает!

— У нас все идет по графику. Я начинаю действовать через сорок минут.

— Спасибо!

Питер щелкнул другим переключателем.

— "Пи четыре", слышите меня?

— "Пи четыре" слушает!

— Можете ехать.

Жискар включил зажигание в украденной патрульной машине и в сопровождении второй такой же двинулся по Панорамному шоссе. Чтобы не привлекать внимание, обе машины двигались с умеренной скоростью — не слишком быстро и не слишком медленно. В считанные минуты они добрались до радара на горе Темелпе. Станция наблюдения занимала господствующую высоту — самую высокую точку на многие мили вокруг. Be радар напоминал два гигантских белых мяча для игры в гольф. Жискар и его люди выучили план станции наизусть, поэтому особых осложнений здесь не предвиделось.

— Особенно не усердствуйте. Мы ведь полицейские, не так ли? Защищаем наших граждан. Никто не станет нападать на стражей порядка. Шеф предупредил — никакой стрельбы! — напомнил Жискар.

— А что, если я буду вынужден стрелять? — поинтересовался один из них.

— Потеряешь половину вознаграждения.

— Ладно, стрельбы не будет!

Брэнсон щелкнул еще одним переключателем.

— Вызываю «Пи три»!

Это был код одного из тех, кто совсем недавно установил на одном из президентских автобусов мину-ловушку.

— "Пи три" слушает!

— Что-нибудь новенькое?

— Ничего.

— Как охрана?

— Все в порядке. Охрана ни о чем не догадывается.

— Ждите.

Снова загудел зуммер, и Брэнсон щелкнул очередным переключателем.

— Говорит «Пи пять»! Все идет по графику. Через тридцать минут приступаю к выполнению задания.

— Спасибо.

Питер снова взялся за переключатель.

— Вызываю «Пи два»!

Это был код Джонсона и Брэдли.

— "Пи два" слушает!

— Можете идти!

— Идем! — ответил голос Джонсона.

Джонсон и Брэдли, в безукоризненно отглаженной форме летчиков военно-морской авиации, неторопливо направились в сторону военно-морской базы в Аламеде. У каждого из них в руках была блестящая летная сумка. Молодые мужчины с видом людей, которые очень спешат, подошли к охраннику у ворот и предъявили удостоверения.

— Так, лейтенант Эшбридж, лейтенант Мартинец. Вы очень задержались! — заметил охранник.

— Я знаю, — ответил один из «летчиков». — Мы пойдем прямо к вертолетам.

— Боюсь, что вы не сможете этого сделать, сэр. Командир Эйсенк у себя в кабинете. Ждет вашего доклада, — понизив голос, добавил мужчина. — Мне кажется, он очень сердит!

— Черт бы его побрал! — выругался Джонсон. — Где его кабинет?

— Вторая дверь налево, сэр.

Джонсон и Брэдли поспешили к Эйсенку. При виде летчиков молодой старшина в приемной поджал губы и молча кивнул на дверь кабинета, давая понять, что не желает принимать участия в предстоящем разговоре. Джонсон постучал и вошел. Опустив голову, он принялся что-то искать в своей летной сумке, но в этой уловке не было необходимости. Эйсенк применил испытанный прием старших офицеров, призванный нагнать страху на младших по чину: не поднимая головы, он продолжал что-то писать в своем блокноте. Брэдли вошел следом и закрыл за собой дверь. Джонсон поставил летную сумку на край стола. В правой руке, скрытой сумкой, он держал баллончик с аэрозолью.

— Как это мило с вашей стороны, что вы все же появились! — с тягучим акцентом произнес Эйсенк. Учеба в Аннаполисе не улучшила его бостонского произношения. — Вы не выполнили приказ, — командир эффектно вскинул голову. Это обычно производило убийственное впечатление на подчиненных. — Ваши объяснения... — начал он и осекся. Глаза командира расширились. — Вы не Эшбридж и не Мартинец!

— Это верно!

Неожиданно Эйсенк понял: происходит что-то неладное. Он протянул руку к кнопке вызова, но Джонсон опередил его. Командир рухнул на стол. Джонсон кивнул Брэдли, тот направился в приемную, пытаясь на ходу что-то достать из своей сумки. Джонсон обошел письменный стол, внимательно осмотрел кнопки телефона, нажал одну из них и поднял трубку.

— Башня?

— Да, сэр!

— Разрешаю взлет лейтенантам Эшбриджу и Мартинецу! — Джонсон прекрасно имитировал бостонский акцент Эйсенка.

Брэнсон снова вызвал «Пи три». Это был код двух наблюдателей у правительственного гаража.

— Как дела?

— Автобусы заполняются.

Три автобуса, стоявших в гараже, и в самом деле постепенно заполнялись пассажирами. Два из них уже были готовы тронуться в путь. Мины-ловушки стояли в первой машине, предназначенной для журналистов, среди которых находились четыре женщины — три дамы неопределенного возраста и одна молоденькая. На платформе в дальнем конце автобуса стояли кинокамеры, которым предстояло ни на минуту не упускать из виду идущий следом автобус президента.

Среди представителей средств массовой информации было четыре человека, которые вряд ли умели хорошо пользоваться пишущей машинкой или кинокамерой, но без труда могли отличить «вальтер» от «кольта» или «беретты» либо «смита и вессона».

Однако был там один пассажир, которому умение обращаться с пишущей машинкой и кинокамерой не мешало разбираться в оружии. Он частенько имел при себе пистолет, причем на законном основании. Правда, сегодня этот пассажир оказался без оружия, хотя у некоторых его коллег был с собой целый арсенал. У него с собой было кое-что поинтереснее — миниатюрная транзисторная рация, которую он хранил во втором, потайном, дне своего фотоаппарата. Звали пассажира Ревсон. Этот человек обладал многочисленными талантами и умениями, которые неустанно использовал на благо своей страны, хотя большинство его сограждан об этом не догадывалось.

Третий автобус также заняли журналисты и те, кого газеты совершенно не интересовали, причем последних здесь было гораздо больше, чем представителей прессы. Благодаря их присутствию автобус напоминал передвижной Форт-Нокс. Порой эти люди и сами задавали себе вопрос, неужели действительно в окружении президента необходимо иметь столько агентов ФБР?

В президентском автобусе пока находилось всего три человека. На переднем сиденье расположился водитель в белой куртке. Его переговорное устройство было включено на прием — он ждал указаний. Возле бара стоял необычайной красоты брюнет, словно сошедший с рекламного плаката авиалиний. Он изо всех сил старался выглядеть скромным и не привлекать к себе внимание, но это ему плохо удавалось. В дальнем конце автобуса свое рабочее место занял радист.

В автобусе Брэнсона послышался звук зуммера.

— Говорит «Пи пять». Все идет по графику. Приступаю через двадцать минут.

Снова зажужжал зуммер.

— Говорит «Пи четыре». Все в порядке.

— Прекрасно! — с облегчением вздохнул Брэнсон.

Захват станции слежения был важным моментом в его плане.

— Сканеры работают?

— Да.

В третий раз зажужжал зуммер.

— Вызываю «Пи один»! — раздался голос Джонсона. — Говорит «Пи два». Мы можем взлететь прямо сейчас?

— Нет. У вас неприятности?

— Да.

Сидя за штурвалом вертолета" Джонсон наблюдал, как какой-то мужчина выбежал из домика, где находился кабинет командира и свернул за угол. Джонсон догадался, что незнакомец собирается заглянуть в окно кабинета Эйсенка. Видимо, он пытался открыть дверь и не смог. В окно ему тоже ничего не удастся увидеть — Джонсон и Брэдли оттащили потерявших сознание Эйсенка и сержанта в туалет без окон. Туалет они заперли, а ключ унесли с собой.

Из-за угла показался тот же мужчина. Сначала он шел не спеша, потом остановился и огляделся. Нетрудно было догадаться, о чем он думает. «Эйсенк и сержант могли уйти куда-нибудь по делу, и ему не поздоровится, если он поднимет ложную тревогу. С другой стороны, если что-то и в самом деле неладно, а он не сообщит начальству о своих подозрениях, ему так же придется несладко».

Незнакомец повернулся и пошел в сторону домика, который занимал начальник базы. Вначале он шел спокойно, потом пустился бегом.

Джонсон продолжил разговор с Брэнсоном.

— У нас большие неприятности.

— Постарайся протянуть время, сколько сможешь. Взлетай только в крайнем случае. Место встречи прежнее.

Ван Эффен посмотрел на Брэнсона.

— Что-то не так?

— Да. У Джонсона и Брэдли неприятности. Ребята хотят взлететь. Представь себе, что произойдет, если они поднимутся в воздух прямо сейчас, — им придется в ожидании нас десять минут курсировать взад-вперед. Что, по-твоему, сделают военные с угнанными вертолетами? Да еще если узнают о похищении президента и его гостей? Начнется паника, и тогда они ни перед чем не остановятся. Вертолеты просто собьют. У них на военной базе «фантомы» постоянно в боевой готовности.

— Ну, вот мы и на месте, — ван Эффен осторожно остановил автобус неподалеку от гаража, где уже стояли три такие же машины. — Начало не слишком веселое, но кто знает, может, все не так плохо, как кажется. Если ребятам придется покинуть базу раньше времени, прикажи им лететь над кортежем. Только сумасшедший станет сбивать вертолеты над автобусом президента. Они могут рухнуть прямо на автобус. Это означало бы уничтожить разом и первое лицо страны, и нефтяного короля-араба, и шейха, и мэра Морисона. Отдав подобный приказ, адмирал останется без пенсии. Конечно, если переживет военный трибунал.

— Я об этом не подумал. Полагаешь, командование военно-воздушных сил в здравом уме и в состоянии мыслить? Хочется верить, что они не сумасшедшие. Так или иначе, но нам ничего не остается, как принять твое предложение. Выбора у нас нет. Раз начали, придется продолжать.

Опять послышался звук зуммера.

— Это «Пи один»?

— "Пи один" слушает!

— Говорит «Пи три», — докладывал Рестон из гаража. — Головной автобус только что покинул гараж.

— Дай мне знать, когда выедет президентский автобус.

Брэнсон подал знак рукой. Ван Эффен включил зажигание и медленно двинулся вдоль стены. И опять зажужжал зуммер.

— Говорить «Пи пять». Все идет по графику. Через десять минут приступаю к выполнению задания.

— Хорошо. Приготовься.

Тут же последовал новый вызов на связь.

— Президентский автобус только что выехал, — сообщил Рестон.

— Прекрасно! — Брэнсон щелкнул еще одним переключателем и связался с водителем последнего правительственного автобуса. — Говорит головная патрульная машина! Подождите пару минут. У нас тут пробка. Один псих помял собственный трейлер прямо посреди улицы. Чистая случайность. Всем оставаться на своих местах. Мы возвращаемся в гараж. Они собираются выбрать другой маршрут. Подождете?

— Подождем.

Ван Эффен медленно подъехал к входу в гараж и примерно на треть въехал внутрь. В гараже все еще оставался последний автобус. Брэнсон и ван Эффен не спеша вышли каждый со своей стороны. В это время Джонни открыл заднюю дверцу и занялся табличкой с номером. Его никто не видел.

Пассажиры последнего из трех автобусов с любопытством следили за приближением двух мужчин в белых куртках. Они ничего не подозревали — досадные задержки стали для них нормой жизни.

Брэнсон подошел к дверце водителя, в то время как ван Эффен, делая вид, что прогуливается, направился к задней дверце машины. Внутри автобуса, у основной двери, стояли два человека в голубых комбинезонах, которых никто из присутствующих не знал. Пассажиры не догадывались, что это были люди Брэнсона — Рестон и его друг. Брэнсон подошел к левой передней дверце и поднялся на пару ступенек.

— Досадно, но произошла задержка. Что ж, бывает. Сейчас выбирают новый маршрут следования до Ноб Хилла.

Водитель не удивился.

— А где Эрни?

— Эрни?

— Водитель головной машины.

— Так его зовут Эрни? Он заболел.

— Заболел? — водитель подозрительно посмотрел на собеседника. — Всего две минуты назад...

Услышав взрывы в дальнем конце салона автобуса, он вихрем развернулся в кресле. Звук был не сильным, скорее напоминал хлопок и сопровождался звоном разбиваемого стекла и свистом воздуха, выходившего откуда-то под давлением. Дальний конец салона уже окутали клубы серого дыма, такого плотного, что никто не заметил, как ван Эффен снаружи прислонился к задней двери, чтобы она случайно не открылась.

Пассажиры повернулись в креслах, чтобы посмотреть, что происходит. Некоторые из них автоматически схватились за пистолеты. Однако дым мешал что-либо рассмотреть, и было совершенно непонятно, в кого стрелять.

Брэнсон задержал дыхание, быстро кинул одну за другой две газовые бомбы, похожие на гранаты, выскочил из машины и захлопнул за собой дверцу. Оказавшись снаружи, он на всякий случай придержал дверцу за ручку, хотя это было излишне — стоило разок вдохнуть этот газ, как человек тут же терял сознание.

Подождав секунд десять, Питер обошел автобус и присоединился к ван Эффену. Рестон и его напарник быстро сняли комбинезоны, под которыми оказались скромные, отлично сшитые костюмы.

— Все кончено? Так быстро? Господи, как просто! — воскликнул Рестон. — Но если один вдох этого газа так действует на человека, то эти люди, продолжая дышать газом, обязательно погибнут!

Все трое вышли через боковую дверь гаража и заперли ее за собой.

— Через пятнадцать секунд кислород нейтрализует газ. Можешь сейчас войти в автобус, и с тобой ничего не произойдет. Но те, кто уже надышался, раньше чем через час не придут в себя.

Когда они подошли к главному входу в гараж, из такси вышел Дженсен. Четверо мужчин поднялись в автобус Брэнсона. Теперь этой машине предстояло стать замыкающей в президентском кортеже. Ван Эффен повел автобус в сторону Ноб Хила. Брэнсон занялся переключателями на приборной доске.

— Вызываю «Пи два»!

— "Пи два" слушает!

— Как у вас дела?

— Все тихо. Даже слишком тихо, черт побери! Мне это не нравится.

— Как по-твоему, что произошло?

— Не знаю. Мне все время кажется, что сейчас кто-нибудь из военных добивается разрешения пульнуть ракетой.

— Кто может дать подобное разрешение?

— Министр обороны.

— В таком случае им придется связаться с Вашингтоном.

— Зачем же все так усложнять! До Ноб Хила рукой подать!

— О Господи! — воскликнул Брэнсон, вспомнив, что министр обороны занимал в гостинице Марка Хопкинса соседний с президентом номер. Генерал Картленд, советник президента по чрезвычайным делам и председатель комитета начальников штабов, и в самом деле должен был находиться в свите президента.

— Ты понимаешь, что будет, если военные действительно свяжутся с министром обороны?

— Да. Поездку отменят, автобусы вернут в гараж, — Джонсон понимал, что для генерала Карт-ленда безопасность президента — важнее всего. — Подождите минутку! — После некоторого молчания пилот продолжил разговор. — Один из охранников у ворот сейчас разговаривает по телефону. Интересно, что за этим последует?

Брэнсон почувствовал, что вспотел. Он с детства не обращался за помощью к Господу, но сейчас быстро прочел короткую молитву. Вполне возможно, что охранник звонит по какому-нибудь совершенно ничтожному поводу. Или ему позвонил приятель, и они обсуждают сущую ерунду. В противном случае о четверти миллиона долларов, которые он потратил на подготовку этой операции, можно забыть.

— "Пи один"?

— "Пи один" слушает! — Брэнсон почувствовал, что у него застучали зубы.

— Вы не поверите, но башня только что дала нам разрешение на взлет!

Брэнсон не сразу ответил. У него словно гора свалилась с плеч. Он редко вытирал пот со лба, но сейчас не смог удержаться.

— Ну что ж, все хорошо, что хорошо кончается! Как по-вашему, что произошло?

— Должно быть, охранники подтвердили, что документы у нас в порядке.

— Значит, взлетаете?

Двойной ряд сотрудников службы безопасности и шесть футов пространства ограждали дорожку, по которой президенту предстояло пройти к ожидавшему его автобусу. Публика находилась за ограждением в сотне ярдов от отеля. Подобная предосторожность была воспринята почетными гостями из стран Персидского залива с пониманием. У них на родине убийства не были редкостью, и подобные меры стали неотъемлемой частью их жизни. Без усиленного внимания спецслужб эти люди чувствовали бы себя не в своей тарелке, более того его отсутствие они могли расценить как неуважение к своим особам.

Шествие возглавлял президент, задумчиво поглядывавший по сторонам. Казалось, его огорчало, что публика так далеко и ему некому помахать рукой.

Это был высокий, с великолепной седой шевелюрой, представительный мужчина, одетый в коричневый габардиновый костюм, сшитый превосходным портным. У него было лицо патриция, напоминавшее одного из дородных римских императоров. С первого взгляда становилось ясно, что этот человек обречен занять Овальный кабинет, просто рожден, чтобы стать президентом. Возможно, на Капитолийском холме имелись и более могучие умы, но обаянием с президентом никто не мог сравниться. Он был честным человеком, насколько это вообще возможно для политика. Не исключено, что президенту, как мультимиллионеру, было легче следовать принципам морали, чем многим другим на его месте.

Итак, глава государства был умен, обладал чувством юмора, его любили и почитали сограждане. Многие утверждали, что в последние полвека ни один американский президент не пользовался таким расположением простых людей.

В руках у президента, как всегда, была крепкая трость, которую он сохранил после несчастного случая, когда пострадал из-за собственной собаки. Вероятно, президент считал, что трость отвечает его имиджу и делает похожим на Рузвельта. Во всяком случае он уже давно не появлялся без нее на людях.

Президент подошел к автобусу, улыбнулся и предложил пройти внутрь первому, самому почетному из своих гостей, королю, в королевстве которого нефти имелось больше, чем во всех остальных странах вместе взятых. Это был высокий мужчина с внушительной фигурой, одетый в белое платье и черный бурнус. Короля отличали смуглая кожа, орлиный нос и безукоризненно подстриженная седая бородка. Глаза с толстыми верхними веками придавали ему сходство с задумавшимся орлом. Говорили, что это самый богатый человек за всю историю человечества. Подобное богатство могло сделать его обладателя тираном и деспотом, но с королем этого не произошло, хотя в своей стране он имел абсолютную власть и подчинялся только своим собственным законам.

Следом за королем шел принц, который стоял во главе небольшой страны, — по площади она составляла примерно пять процентов владений короля, — но, тем не менее, очень влиятельной. Территория его государства представляла собой бесплодную пустыню, под которой, однако, располагалось огромное море нефти.

Принц был среднего роста, хорошо сложен и не слыл поклонником национальных костюмов. Все в его облике, начиная с остроносых туфель из крокодиловой кожа и кончая ниточкой еле заметных усов, говорило, что перед вами — настоящий щеголь, один из лучших клиентов Севила Роу.

Принц, по натуре экстраверт, был яркой личностью и владельцем бесчисленного множества «кадиллаков». Говорили, что при малейшей неисправности его машина признавалась непригодной и больше не использовалась, что, конечно, являлось слабым утешением для «Дженерал моторе». Принца считали талантливым пилотом и автомобильным гонщиком. Он владел несколькими элитарными ночными клубами и прилагал известные усилия для поддержания своей репутации всемирно известного повесы, однако подобное поведение никого не обманывало. Все знали, что за внешностью щеголя скрывается ум преуспевающего бизнесмена.

За королем и принцем следовали шейхи Иман и Каран, нефтяные министры короля и принца, удивительно похожие друг на друга. Как утверждали злые языки, у шейхов общий дед, что было не так уж невероятно. Оба довольно полные, они носили европейское платье, всегда улыбались, и, что гораздо важнее, были очень умны. Несмотря на поразительное сходство, их никто не мог спутать — Иман носил черную козлиную бородку, а Каран был гладко выбрит.

Следом за министрами шел генерал Картленд в гражданском костюме в тонкую синюю полоску, который не мог скрыть в нем военного. Предстань этот человек перед вами, завернувшись в банное полотенце, вы все равно сразу поймете, что перед вами генерал. Держался Картленд очень прямо, движения его были точны и уверенны, речь лаконична. Его голубые глаза смотрели так властно, что сразу становилось ясно — этот человек не привык дважды повторять свой вопрос.

Генерал интересовался нефтью довольно поверхностно, хотя ему было необходимо горючее для танков, кораблей и самолетов. Однако в эту поездку Картленд отправился вовсе не потому, что разбирался в вопросах добычи и сбыта нефти, а потому, что без него первое лицо в стране и шагу не могло ступить. Президент не скрывал, что полагается на советы Картленда, обладающего большим опытом, обширными познаниями и здравым смыслом. Подобное отношение вызывало зависть многих высокопоставленных особ в Вашингтоне. Трезвые умы считали его незаменимым советчиком президента, хотя полагали, что из-за постоянного присутствия в окружении президента, у генерала остается мало времени на управление армией и военно-воздушными силами. Однако Картленд без видимых усилий справлялся и с тем и с другим. Из него мог получиться великолепный политик или государственный деятель, если бы не некоторые существенные врожденные недостатки — генерал был неподкупен и неизменно следовал морали.

Следующим в автобус поднялся недавно назначенный министром энергетики Хансен, высококвалифицированной специалист в своей области, который имел небольшой опыт в политике, но обладал кипучей энергией. Это был нервный человек, настроение которого часто менялось, а темные глаза никогда не знали покоя. Говорили, что министр на редкость умен. Возможно, именно это вызывало настороженное отношение к нему почетных гостей президента.

Затем в автобус вошел Мюир — полный лысый мужчина, счастливый обладатель не двух, а целых четырех подбородков. В отличие от большинства упитанных людей, у него постоянно было скорбное выражение лица. Что-то сельское в Мюире придавало ему вид фермера-неудачника, сосредоточенного не на производстве продуктов питания, а на их потреблении. Предстоящие сделки с арабскими странами были связаны с множеством политических и экономических проблем, и именно поэтому помощника госсекретаря Мюира как выдающегося специалиста по Ближнему Востоку включили в свиту президента.

Наконец, президент предложил войти в автобус последнему из своей свиты — мэру Морисону, но тот отказался, пропустив вперед главу государства. Этого крупного жизнерадостного человека пригласили в поездку не как специалиста по энергетике или, например, по Ближнему Востоку, а потому что все — король, принц, их приближенные и сам президент — были гостями мистера Морисона, мэра Сан-Франциско.

Из третьего автобуса, находившемся в пятидесяти ярдах от президентского, Брэнсон увидел, как за мистером Морисоном закрылась дверь. Он щелкнул переключателем.

— Вызываю «Пи два»!

— "Пи два" слушает! — отозвался Джонсон.

— Мы начинаем движение.

— Вас понял.

Кортеж тронулся в путь. Впереди двигались два мотоцикла и патрульная машина, за которыми следовали три автобуса. Нынешний маршрут не включал в себя осмотр города — он состоялся вчера, после того как президентский «боинг» приземлился в Международном аэропорту Сан-Франциско. Нынешняя поездка была сугубо деловой.

От отеля кортеж направился вдоль побережья к Ван-Несс, проехал по Ломбард-стрит, свернул направо к Ричардсон-авеню и направился в Пресидио. Начиная с этого момента дорогу перекрыли для всего остального транспорта. Президент и его гости проехали по Виадук-Эппроч, потом кортеж свернул вправо и двинулся на север, пока не застрял посредине моста Золотые ворота.

дальше