Айзек Азимов

РОБОТЫ И ИМПЕРИЯ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. АВРОРА

I. ПОТОМОК


2

Робот Жискар Ривентлов ожидал в гостиной. Глэдис поздоровалась с ним
с легким ощущением неловкости, какое всегда испытывала при виде его.
Он был примитивным по сравнению с Дэниелом. Он был явным роботом -
металлическим, без какого-либо человеческого выражения в лице, глаза его в
темноте вспыхивали красным. Дэниел был одет, а Жискар имел только иллюзию
одежды, хотя и очень хорошую, поскольку составляла ее сама Глэдис.
- Привет, Жискар, - сказала она.
- Добрый вечер, мадам Глэдис, - ответил он с легким поклоном.
Глэдис вспомнила слова Илии Бейли, сказанные давным-давно, и сейчас
они как бы прошелестели в ее мозгу:
"Дэниел будет заботиться о тебе. Он будет твоим другом и защитником,
и ты должна быть ему другом - ради меня. И я хочу, чтобы ты слушалась
Жискара. Пусть о_н будет твоим советником".
Глэдис нахмурилась:
"Почему он? Я его недолюбливаю".
"Я не прошу тебя любить его. Я прошу тебя ВЕРИТЬ ему".
И он не захотел сказать, почему.
Глэдис старалась верить роботу Жискару, но была рада, что ей не нужно
пытаться любить его. Что-то в нем заставляло ее вздрагивать.
Дэниел и Жискар были эффективными частями ее дома много десятилетий,
в течение которых официальным хозяином их считался доктор Фастальф.
И только на смертном одре Хэн Фастальф по-настоящему передал Дэниела
и Жискара во владение Глэдис.
Она сказала тогда старику:
- Хватит и одного Дэниела, Хэн. Ваша дочь Василия, наверное, хотела
бы иметь Жискара. Я уверена в этом.
Фастальф тихо лежал в постели, закрыв глаза, и выглядел таким
умиротворенным, каким Глэдис никогда его не видела. Он не сразу ответил, и
она испугалась, что он незаметно для нее ушел из жизни. Она конвульсивно
сжала его руку. Он открыл глаза и прошептал:
- Я ничуть не забочусь о биологических дочерях, Глэдис. За два
столетия у меня была только одна настоящая дочь - это ты. Я хочу, чтобы
Жискар был у ТЕБЯ. Он ценный.
- Чем он ценный?
- Не могу сказать. Но его присутствие всегда утешает меня. Храни его
всегда, Глэдис. Обещай мне.
- Обещаю, - сказала она.
Затем его глаза открылись в последний раз, голос вдруг обрел силу, и
он сказал почти нормально:
- Я люблю тебя, Глэдис, как дочь.
- И я люблю тебя, Хэн, как отца.
Это были последние слова, которые он сказал и услышал. Глэдис
обнаружила, что держит руку мертвого, и некоторое время не могла заставить
себя выпустить ее.
Так Жискар стал ее собственностью. Однако, он причинял ей какое-то
неудобство, и она не понимала, почему.
- Знаешь, Жискар, - сказала она, - я пыталась найти среди звезд
солнце Солярии, но Дэниел сказал, что его можно увидеть только в 3.20, да
и то в подзорную трубу. Ты знаешь об этом?
- Нет, мадам.
- Как по-твоему, стоит мне ждать столько времени?
- Я советовал бы вам, мадам Глэдис, лучше лечь спать.
Глэдис была недовольна этим советом.
- Да? А если я предпочту ждать?
- Я только посоветовал, мадам, потому что у вас завтра будет трудный
день, и вы, без сомнения, пожалеете, что не выспались.
- А почему у меня будет трудный день, Жискар? Я не знаю ни о каких
грядущих трудностях.
- У вас назначена встреча, мадам, с неким Ленуаром Мандамусом.
- Назначена? Когда это случилось?
- Час назад. Он звонил, и я взял на себя смелость...
- ТЫ? Кто он такой?
- Он член Института Роботехники, мадам.
- Значит, подчиненный Келдина Амадейро?
- Да, мадам.
- Пойми, Жискар, что я ни в коей мере не интересуюсь видеть этого
Мандамуса или любого, кто связан с этой ядовитой жабой Амадейро. Если ты
взял на себя смелость договориться об этой встрече от моего имени, то будь
любезен позвонить ему и отменить ее.
- Если вы приказываете, мадам, и приказываете строго, я попытаюсь
повиноваться, но, может быть, не смогу. Видите ли, по-моему суждению, вы
нанесете себе вред, если откажетесь от этого свидания, а я не должен
делать ничего такого, что может повредить вам.
- Твои суждения могут быть ошибочными, Жискар. Кто он такой, что
отказ от встречи с ним повредит мне? Может, он и член Института, но для
меня он ничего не значит.
Глэдис прекрасно сознавала, что зря изливает на Жискара свое дурное
настроение. Ее расстроили известия о том, что Солярия покинута, и ей было
досадно, что она искала в небе солнце Солярии, которого там не было.
Правда, указал ей на недостаток ее знаний робот Дэниел, но на НЕГО она не
сердилась - Дэниел так походил на человека, что она автоматически
относилась к нему, как к человеку. Внешность - это все. Жискар ВЫГЛЯДЕЛ
роботом и, значит, вроде бы не мог чувствовать обиды.
И в самом деле, Жискар вовсе не реагировал на раздражение Глэдис
(впрочем, и Дэниел тоже не реагировал бы).
Жискар сказал:
- Я говорил, что доктор Мандамус - член Института Роботехники, но он,
возможно, является чем-то большим. В последние несколько лет он был правой
рукой доктора Амадейро. Это делает его лицом значительным, и игнорировать
его непросто. Доктор Мандамус не из тех, кого можно оскорбить, мадам.
- А почему, Жискар? Мне плевать на Мандамуса, и, тем более, на
Амадейро. Я думаю, ты помнишь, как Амадейро когда-то делал все возможное,
чтобы обвинить доктора Фастальфа в убийстве, и только чудом его махинация
провалилась.
- Я прекрасно помню.
- Это хорошо. Я опасалась, что за эти столетия ты забыл. За все это
время я не имела ничего общего ни с Амадейро, ни с кем-либо связанным с
ним, и намерена продолжать эту политику. И меня не беспокоит, повредит ли
это мне и будут ли вообще какие-нибудь последствия. Я не желаю видеть
этого доктора, кто бы он ни был, и в будущем не назначай свиданий от моего
имени, не спросив меня.
- Слушаюсь, мадам. Но не могу ли я указать...
- Нет, не можешь, - сказала Глэдис и отвернулась.
Некоторое время длилось молчание. Она сделала несколько шагов, и
тогда раздался спокойный голос Жискара:
- Мадам, я прошу вас верить мне.
Глэдис остановилась. Почему он употребил это выражение? Она снова
услышала давний-давний голос: "Я не прошу тебя любить его. Я прошу тебя
верить ему".
Она сжала губы и неохотно, против воли, вернулась назад.
- Ну, - сказала она неласково, - что ты хочешь сказать, Жискар?
- Пока доктор Фастальф был жив, мадам, его политика господствовала на
Авроре и на других Внешних Мирах. В результате народу Земли было разрешено
свободно эмигрировать на другие планеты, пригодные для жизни, а теперь эти
планеты, которые мы называем Поселенческими, процветают. Но доктор
Фастальф умер, а его приверженцы утратили свой престиж.
Доктор Амадейро сохранил антиземную точку зрения, и вполне возможно,
что теперь восторжествует она и начнется мощная политика против Земли и
Поселенческих Миров.
- Пусть так, Жискар, но при чем тут я?
- Вы можете повидаться с доктором Мандамусом и узнаете, почему он так
стремится увидеть вас, мадам. Уверяю вас, он был страшно настойчив и
требовал свидания как можно раньше. Он просил вас принять его в восемь
утра.
- Жискар, я НИКОГДА ни с кем не встречаюсь раньше полудня.
- Я объяснил ему это, мадам, но он хотел увидеть вас до завтрака и
прямо пришел в отчаяние. Я чувствовал, что важно узнать, почему он так
расстроен.
- А если я его не приму, чем, по-твоему, это повредит лично мне? Не
Земле, не Поселенческим Мирам, а МНЕ?
- Мадам, это может повредить способности Земли и поселенцев к
дальнейшему заселению Галактики. Эта мечта зародилась в уме полицейского
инспектора Илии Бейли более двухсот лет назад. Вред, нанесенный Земле,
будет осквернением его памяти. Разве я ошибаюсь, думая, что любой вред,
нанесенный его памяти, вы примите, как личный?
Глэдис вздрогнула. Уже дважды в течение часа в разговоре упоминался
Илия Бейли. Короткоживущий землянин, он давным-давно умер - сто шестьдесят
лет назад, но упоминание его имени все еще потрясло её.
- Как это вдруг стало таким серьезным? - спросила она.
- Не вдруг, мадам. Два столетия назад народ Земли и народ Внешних
Миров следовали параллельными курсами и не вступали в конфликт благодаря
мудрой политике доктора Фастальфа. Но всегда существовала сильная
оппозиция, и доктор Фастальф всегда противостоял ей. Теперь же, когда он
умер, оппозиция стала очень мощной. Уход населения с Солярии еще больше
увеличил эту мощь, и вскоре оппозиция станет главенствующей политической
силой.
- Почему?
- Есть явные признаки, что сила космонитов клонится к упадку, и
многие аврорцы считают, что сильные действия надо произвести сейчас - или
никогда.
- И тебе кажется, что мое свидание с этим человеком может
предупредить это?
- Да, мои ощущения именно таковы, мадам.
Глэдис помолчала и снова вспомнила с возмущением, что она обещала
Илии верить Жискару.
- Ладно. Не думаю, что встреча принесет какую-нибудь пользу, но, так
и быть, увижусь с ним.

© 2008 SE@RCHER



Семенаград. Семена почтой по России Садоград. Саженцы в Московской области